Строение мировоздания

— Тогда слушай, — сказал Борис. — Начну с того, что мироздание устроено по голографическому принципу. Что это значит? Для начала давай вспомним о том, что такое голограмма. Голограмма — это сделанная с помощью лазера трехмерная фотография. Фотографируемый объект освещают одним лучом, отраженный от него свет взаимодействует со вторым лазерным лучом, образуя интерференционную картинку. Эту картинку фиксируют на пленке. Если мы посмотрим на фотографию, то увидим лишенную смысла хаотичную картину черных и светлых полос и пятен. Но если эту пленку осветить лазерным лучом, то мы тут же увидим в пространстве голографическое изображение сфотографированного предмета. Так вот: самое интересное для нас заключается в том, что если мы разрежем фотопластинку пополам, то каждая из половинок при освещении лучом лазера будет давать полное изображение объекта — а не разрезанное пополам. Сколько бы мы ни разрезали фотопластинку на части, каждый кусочек, даже самый маленький, все равно будет давать изображение сфотографированного предмета. Значит — внимание! — информация о предмете заключена в каждой части фотопластинки. Именно этот принцип и положен в основу вселенной. А именно: мир, который мы считаем миром отдельных предметов и явлений, на деле таковым не является. Всё тесно взаимосвязано, каждый атом вселенной связан со всеми другими атомами и несет в себе информацию о всех объектах вселенной. Всё во всем, всё связано между собой. Более того, на том уровне связи, о котором я говорю, не существует даже времени. Это внехрональный уровень, прошлое настоящее и будущее существуют там одновременно. При таком устройстве мира становятся возможны путешествия во времени, а сам мир приобретает многовариантность и ветвится, словно дерево. И наша реальность, которую мы имеем честь лицезреть, есть лишь один срез мироздания, одна его грань. Ее размерность меньше, здесь исчезает явная связь между предметами и появляется течение времени. Заметь, это очень важный момент: на уровне голографической вселенной все едино. На нашем уровне начинается определенная структуризация. Так водяной пар, конденсируясь на стеклах, образует морозные узоры — прекрасный пример сетевой организации мира. Первозданный хаос высоких измерений, выпадая в нашу реальность, начинает самоорганизовываться в иерархические сетевые структуры. Что-то из этого мы можем наблюдать воочию — например, реки с их центральными руслами, более мелкими притоками и массой впадающих в них речушек. Горы с их центральными грядами и более мелкими боковыми хребтами. Деревья с толстым стволом, более тонкими ветвями и совсем тонкими веточками. Это и многое другое лежит на поверхности. С другой стороны, какие-то сетевые структуры выражены менее явно, мы их не замечаем. Но это не значит, что их не существует. И если внимательно присмотреться к окружающему нас миру, то мы во всем сможем увидеть проявления сетевой организации мира. Даже в этой комнате. — Борис обвел рукой зал.

— Например? — тут же спросил Максим.

— Кресла, в которых мы сидим. Картины на стенах. Книги на полках. Мы сами. Все, на что наткнется твой взгляд, является элементами Сети.

Максим несколько секунд задумчиво осматривал зал, потом снова перевел взгляд на Бориса.

— Не понял, — честно признался он. — С узорами мороза на стекле или с реками понятно, там действительно похоже на Сеть. Но как связаны между собой наши кресла?

— Просто ты пока видишь лишь один уровень Сети, — улыбнулся Борис. — Тот, что лежит на поверхности. Но давай взглянем на окружающие тебя вещи иначе. Возьмем для примера гроздь винограда: каждая виноградина — сама по себе, они не срастаются друг с другом. В этом плане каждая виноградинка — отдельная ягода. Но это не значит, что она не связана с другими виноградинами через черешок. И тот же муравей, начав ползти по одной виноградине, вполне может попасть на другую — так?

— Так, — подтвердил Максим, уже понимая, к чему клонит Борис.

— А теперь представь вместо виноградин наши кресла. Конечно, ты не видишь у них черешков, но это не значит, что их нет. — Борис внимательно смотрел на Максима. — И в этом смысле все однотипные предметы связаны друг с другом — так же, как ягоды в грозди винограда. Более того, связаны и не однотипные предметы, но это уже элементы разных гроздей — улавливаешь? Связь все равно есть, просто между креслом и картиной она более удаленная, нежели между двумя креслами или двумя картинами. Вот и получается, что кругом, куда ни ткнись, везде Сеть. Сеть столбов и лампочек освещения, сеть канализационных колодцев и женских туфелек, сеть сумок и целлофановых пакетов, сеть мусорных урн и кучек собачьего дерьма на газонах.

— Да, но где здесь иерархия? Большие кучки дерьма и маленькие кучки?

Борис засмеялся. Роман сдерживал себя, но тоже посмеивался. Этот разговор явно доставлял ему удовольствие.

— Иерархия не между кучками, — покачал головой Борис. — Говоря об однотипных предметах, мы делаем некий срез, рассматриваем элементы одного уровня. Скажем, ногти на твоей руке и есть пример такой связи. У них нет иерархии, они равны. А иерархией здесь будет движение от ногтя вдоль пальца. То есть фаланги, — что там у нас дальше, — пясть, запястье, лучевые кости, плечевая и так далее. При рассмотрении Сети надо учитывать два аспекта: наследование элементов, то есть движение в русле потока, и взаимосвязь элементов одного уровня иерархии. Если связать это дело с Пасьянсом Медичи, то движение от ногтя к плечу будет сложением по масти, движением в русле. А перепрыгивание с ногтя на ноготь — сложением по номиналу, переходом в другой поток — то есть на другой палец. Как видишь, все сходится. — Борис улыбнулся.